Женя Гребенников — имя, которое знает каждый любитель волейбола. Один из самых титулованных игроков современности, он по праву входит в топ-5 сильнейших либеро в истории мирового спорта. Несмотря на статус суперзвезды, Женя остается удивительно скромным человеком, начисто лишенным звездной болезни. Сегодня он защищает цвета петербургского «Зенита», признаваясь, что Северная столица стала для него по-настоящему родным домом.
От атакующего до главного защитника
— Да.
— А на позицию либеро вас переквалифицировал отец, когда вы оба были в «Рене»?
— Именно так. Я играл за доигровщика, мне нравилось атаковать. А где-то в шестнадцать лет во второй команде моего города я уже начал играть на позиции либеро. Рост у меня был не очень высокий, и тренеры ставили меня на эту позицию. Видели потенциал в приеме и защите. В своей возрастной категории я все еще был доигровщиком, а в восемнадцать лет мы с отцом решили, что мне стоит сосредоточиться на либеро. Просто ему нужен был либеро в команде, и у меня хорошо получалось. Решили, что этот путь для меня лучше.
— А помните момент, когда поняли: «Да, либеро — это мое»? Что решило в пользу этой позиции: любовь к защите или слова отца?
— Я понял, что это мое, когда меня в восемнадцать лет позвали в сборную Франции. Со взрослой командой. Я подумал тогда: получилось, что это хороший выбор. Я могу играть в сборной! Этот момент и стал ключевым. Все люди, которые играют на профессиональном уровне, хотят играть за сборную. Мне сразу понравилось, когда меня позвали. Не думаю, что меня бы позвали, если бы я остался доигровщиком.
— Но многие дети приходят в волейбол с мечтой бить и подавать, а не играть либеро. Что вы им можете ответить? Почему быть человеком первого паса — это круто?
Отец, стабильность и сила ума
— Насколько папа до сих пор влияет на вашу игру?
— Ну, это же мой отец. [Смеется.] Это самый важный человек в моей жизни. Всегда после игры мы разговариваем: что можно было сделать лучше, что получилось, что нет. Сейчас мне тридцать пять, а мы все равно общаемся — и про волейбол, и про жизнь.
— Вы играете на позиции либеро почти всю карьеру. Что самое сложное в этой роли?
— Самое важное и самое тяжелое — держать стабильный уровень в каждой игре. Быть стабильным очень трудно. Нужна концентрация, нельзя ошибаться. Чем меньше ошибок, тем ты лучше. Ты очки не забиваешь, но главное — очки не проигрывать. Вот это самое сложно
— То есть с точки зрения психологии?
— Да, это позиция, где ты должен быть сильнее в голове, чем физически. Концентрация, ментальная сила, умение не сдаваться, быть позитивным — это очень важно.
— Назовите три главных качества идеального либеро.
— Хороший прием, хорошая защита и сильная ментальность. Вот эти три самые важные.
Философия позитива и контроль эмоций
— Вас часто описывают как очень позитивного игрока, улыбка — часть вашего амплуа. Это осознанная техника регуляции стресса или естественная черта?
— Нет, я просто такой человек. Я думаю, когда ты позитивный, все получается лучше — и в игре, и в жизни. Если ты всегда негативный, у тебя ничего не выйдет. Да и грустно быть негативным. Это не тактика, это просто я, Женя, вот такой.
— А в игре улыбка помогает? Или иногда надо поорать?
— Конечно, помогает. Тяжело улыбаться, когда что-то не получается, но я думаю, лучше быть позитивным. Если ты позитивный — все получится, если негативный — ничего не выйдет. Такое у меня мнение.
— Как вы справляетесь с давлением больших матчей? Отключаете соцсети, слушаете музыку?
— Со стрессом ты привыкаешь работать с опытом. Давление есть у всех, важно, чтобы оно тебя не убивало. У каждого свои методы. У меня перед игрой стресса нет. Ты знаешь, что игра важная, но это же волейбол, это удовольствие. С опытом ты уже знаешь, как все происходит. Стараешься думать позитивно, о семье, о хорошем. Чтобы стресса не было. Если ты переживаешь, это видно, и от этого только хуже. Надо учиться контролировать эмоции.
Две Олимпиады и разговор с Нгапетом
— Вы выиграли со сборной золото в Токио, а потом в Париже. Как по ощущениям отличались эти два турнира?
— Первое, конечно, было нереально круто. Жалко, что из-за ковида не было зрителей. Бороться за медали очень тяжело, а выиграть — вообще другое дело. А в Париже это было вообще нереально! Выиграть дома, два раза подряд — это невероятно. Перед своими друзьями, семьей, родителями. Наши зрители болели за нас. Кажется, что это сон. До сих пор сложно поверить.
— Финал в Париже с Польшей был очень ярким. Какая деталь той игры вам запомнилась сильнее всего?
— Больше всего запомнилось не во время игры, а перед финалом. Мы готовили сумки, и ко мне подошел Эрвин Нгапет. Он говорит: «Женя, мы сегодня еще выиграем». Я ему: «Почему ты мне это говоришь?» А он: «Просто они не лучше нас». И мы пошли на игру. Я в автобусе думал: «Блин, конечно, они не лучше нас, они не могут нас сегодня обыграть у нас дома». Вот этот момент я помню. А саму игру не очень. Конец видел, но весь финал не пересматривал. Мне вообще не нравится смотреть на себя. [Смеется.]
Осечка на ЧМ и будущее в сборной
— Неприятно, но не могу не спросить. Почему Франция так провалилась на последнем чемпионате мира?
— Не скажу, что мы провалились. Мы проиграли одну важную игру Финляндии 3:2, которую должны были выиграть. Думаю, год после Олимпиады всегда очень тяжелый. Олимпиада — это лучший турнир в мире, после него сложно перестроиться. Мы хорошо готовились, но неудачно сыграли тот матч, а финны, наоборот, очень хорошо. Даже если бы вышли из группы, вряд ли далеко бы прошли — начались травмы, игра не шла. Не провал, а просто обидное поражение, хотя им, конечно, стыдно проигрывать Финляндии. Но они молодцы, сыграли отлично.
— Как долго еще планируете выступать за сборную?
— Пока тело позволяет и есть желание. Пока зовут — буду играть. Для меня это радость. Посмотрим на это лето, а там видно будет. Главное — чтобы огонь внутри горел.
Вызов в Петербурге и самый дорогой трофей
— Вы уже пятый сезон в «Зените». Так долго вы не играли нигде, кроме родного «Рена». Что вас удерживает в Петербурге?
— Хочется выиграть. Это большой вызов. «Зенит» никогда не выигрывал Суперлигу и Кубок. И здесь мне все хорошо: семья, детям нравится, жене нравится. Город очень красивый, всегда было желание играть в большом городе. Да и амбиции у клуба очень хорошие. Вот поэтому я здесь.
— На ваш взгляд, чего не хватает команде, чтобы стать лучшей в России?
— У нас очень сильные соперники: «Локомотив», казанский «Зенит», московское «Динамо». Их тяжело обыграть. В этом году мы чуть не выиграли Кубок, проиграли в пятом сете 15:13, Суперкубок тоже 3:2 упустили. Чего не хватает? Победы. Нужна та самая победа, чтобы запустился механизм успеха. Мы стараемся, прогресс виден — уровень команды намного выше, чем четыре года назад. Группа хорошая, команда строится на будущее, и победы, надеюсь, придут.
— Если сравнить лиги, в которых вы выступали — Франция, Германия, Италия и Россия — в чем главная разница?
— В Италии больше техники, игроки там посильнее, техничнее. В России игра более физическая. Здесь выше прыгают, бьют сильнее, но техники, возможно, меньше, чем в Италии. Российский чемпионат в плане физики — самый серьезный.
— Из клубных трофеев, вот какой для вас самый теплый, самый лучший и почему? Кубок ЕКВ, может быть, клубный чемпионат мира или какой-то национальный титул?
— Клубный чемпионат мира был очень значимым. Я никогда не был чемпионом мира, а там собрались сильнейшие команды, турнир был тяжелейший. Но самый первый и, наверное, самый теплый — это Кубок Франции, который я выиграл с отцом в моем родном городе. Первый трофей в карьере, да еще и с отцом, с семьей — это незабываемо. Так что, наверное, два самых важных: самый первый и чемпион мира. Но все победы по-своему дороги, каждая вспоминается.
Долголетие в спорте и любовь к игре
— Вы невероятно титулованный игрок. Что вас продолжает мотивировать?
— Я просто люблю спорт, это моя любимая игра. Мне нравится, что моя работа — это делать то, что мне нравится. Быть спортсменом — одна из лучших работ в мире. Тебе платят деньги за то, что ты занимаешься спортом. Это же нереально! Для меня это никогда не было работой в полном смысле, скорее удовольствием. Да, сейчас приходится больше внимания уделять физике, быть осторожнее, но я не считаю это тяжелой работой.
— Ваш папа играл до 38 лет. Готовы превзойти его долголетие?
— Надеюсь, если здоровье позволит, почему бы и нет? Думаю, либеро может играть дольше. Мне 35, и я чувствую себя очень хорошо. Так что до 38, думаю, спокойно дойду. Главное — осторожничать с травмами. Спать хорошо, следить за питанием, за здоровьем. Не пить кока-колу каждый день. [Смеется.] Все можно, но осторожно.
— Какая перемена в волейболе за последние годы вам нравится больше всего?
— То, что можно пользоваться видеоповтором. Это очень помогает судьям. Раньше было много ошибок, когда этого не было. Сейчас волейбол стал быстрее, сильнее, и видеоповтор помогает принимать правильные решения. Когда я начинал, этого не было. Эта перемена, я думаю, очень важна.
